Дирижер обращается к композитору:
- Маэстро! Тут у вас стоит ре-бемоль, а у Чайковского в этом самом месте — ре-бекар! Как играть?
- Играйте пианиссимо.

В Вене слушалось судебное дело двух композиторов. Один обвинял другого в том, что тот украл у него мелодию. В качестве эксперта пригласили приехавшего туда ненадолго Сен-Санса. Когда тот ознакомился с обеими партитурами, судья спросил:
- Итак, господин эксперт, кто же все-таки оказался потерпевшим?
- Жак Оффенбах, ответил Сен-Санс.

Однажды один знакомый Джиакомо Пуччини — весьма посредственный композитор, язвительно сказал:
- Ты уже стар, Джиакомо. Пожалуй, я напишу траурный марш к твоим похоронам и, чтоб не опоздать, начну завтра же.
- Что ж, пиши, — вздохнул Пуччини, — боюсь только, что это будет первый случай, когда похороны освистают!

Запоняя анкету, полученную в 1933 году из Имперской музыкальной палаты, Рихард Штраус натолкнулся на следующий вопрос: «Чем еще Вы можете доказать Вашу композиторскую специальность? Hазовите в качестве известных композиторов двух известных композиторов.
Оставляем за собой право затребовать авторские рукописи поручителей».
Разозленный Штраус написал: «Моцарт и Вагнер».

Как-то одного композитора опросили:
- Какое ваше самое любимое произведение?
- Мое любимое произведение,- ответил он,- всегда то, которое я собираюсь написать в будущем году…

- Чего ты мучаешься,- успокаивает студента-композитора перед экзаменом по специальности его товарищ. — Возьми прелюдию своего педагога, перепиши ее наоборот — с конца до начала — и готово!
- Пробовал,- вздыхает студент,- вальсы Шуберта получаются…

После премьеры очередной оперетты на современную тему композитор встретил старого знакомого, большого любителя и знатока этого жанра.
- Ну, что вы скажете о моей новой оперетте? — спросил благодушно настроенный автор.
Ответ последовал мгновенно:
- В ней масса запоминающихся мелодий: я их помню с 1912 года!

Один композитор обратился к известному музыкальному критику, чтобы тот прослушал его новую оперу.
- У вашей оперы есть будущее,- сказал критик, когда композитор окончил играть. — Уверяю вас, что ее поставят тогда, когда уже не будут ставить ни «Лоэнгрина», ни «Кармен», ни «Пиковую даму»…
- О, и вам очень благодарен,- радостно промолвил композитор.
- …но не раньше! — закончил свою мысль критик.

Молодой автор дал свое произведение на отзыв известному композитору.
- Правильно ли я поступил, вложив столько огня в мое творение? — спросил он, придя за партитурой.
- Нет,- ответил композитор,- благоразумнее было бы вложить творение в огонь.

- Вы, кажется, утверждали, что мою оперу освищут? — спрашивает композитор у своего недоброжелателя.
- Кому ж было свистеть, когда все зевали!