Дирижер обращается к композитору:
- Маэстро! Тут у вас стоит ре-бемоль, а у Чайковского в этом самом месте — ре-бекар! Как играть?
- Играйте пианиссимо.

Когда бездарный дирижер с большим гонором стал за пульт одного очень хорошего оркестра, он не мог примириться с тем, что музыканты играют сами по себе, не обращая на него никакого внимания. Он кипятился, придирался, ругал всех и каждого и угрожал санкциями. Наконец, концертмейстер не выдержал: «Знаете что, маэстро, если Вы будете и дальше так выпендриваться, мы будем в концерте играть так, как Вы показываете!»

Дирижер на репетиции
- Контрфагот, возьмите ля! ( неприличный звук)
- Контрфагот, возьмите фа! ( неприличный звук)
- А, берите что хотите!

Дирижёр: «Контрабасы! Вы хоть настраивались?»
Концертмейстер контрабасов (устало и печально): «Нас на фабрике настроили…»

Тосканини спросили, почему в составе его оркестра никогда не было ни одной женщины.
- Видите ли, — ответил маэстро, — женщины очень мешают. Если они красивы, то мешают музыкантам, если безобразны, то еще больше мешают мне.

Во время антракта дирижеру подали записку следующего содержания:
«Имейте в виду, что человек из вашего оркестра, ударяющий по маленькому треугольнику, ведет себя недобросовестно: он играет только тогда, когда вы на него смотрите».

Однажды оркестровую репетицию проводил молодой, но слишком заносчивый дирижер, который хотел похвастаться своим исключительным слухом и музыкальностью.
Только оркестр доиграет произведение до середины, как дирижер манерным жестом останавливает музыкантов:
- Второй гобой, я вас прошу в тутти в пятой цифре сыграть вашу фразу чуточку тише и более связно: та-та-та… Все сначала!
Начали еще раз, увлеклись, разогнались — а дирижёр опять стучит папочкой по пюпитру:
- Альты, внимание, у вас в шестой цифре есть ноты фа-ля. Сыграйте их с легонькими акцентами!
Оркестр играет,- его опять останавливают.
Наконец, музыкантам это надоело, и ударник на общем пианиссимо что есть силы стукнул в большой барабан. Маэстро удивленно моргнул глазами и спросил:
- Кто это сделал?

Гастролирующий дирижер проводит репетицию с провинциальным оркестром. Взмах палочки, первый аккорд — и вдруг… Скрипач-концертмейстер болезненно сморщился.
«Что такое,- думает дирижер,- ай-яй-яй, неужто фальшь, а я и не заметил?»
- Еще раз, пожалуйста…
Опять скрипач морщится.
- Простите, вы больны? — спрашивает его дирижер.
- Нет, я здоров.
- Так что же, хотите сказать, что я не замечаю фальши в оркестре?
- Да нет, все было правильно. Дирижируйте дальше.
- Так в чем же дело? — нервно выкрикивает дирижер.
- Видите ли, просто я с детства не выношу музыки…

Сидят два музыканта ранним утром на рыбалке. Один говорит:
- Представляешь, плывут по реке гробы, много гробов, а в них дирижеры
- Так ведь есть хорошие дирижеры — возражает второй.
- Хорошие дирижеры – в хороших гробах, плохие — в плохих.

Во время гастролей в Москве, в Большом, Герберт фон Караян, желая придать звуку трубы возможно большую отдаленность, посадил первого трубача на галерку.
Однако в нужный момент вместо звонкого сигнала раздался совершенно неприличный отрывистый звук.
Дирижер не растерялся и подал знак второму трубачу в оркестре, который и сыграл требуемый сигнал. В антракте был скандал:
- Что Вы наделали ! Вы чуть не сорвали мне всю увертюру!
- Простите, — смущенно пробормотал трубач, — но едва я поднес трубу к губам как вбежала пожилая билетерша и стала вырывать ее у меня из рук со словами: «Как тебе не стыдно, мерзавец, ведь дирижирует великий Караян!»