Не всем дано отличить до диез от ля мажора…

Вопрос армянскому радио:
- Какое отношение музыковедение имеет к музыке?
- Такое же, как гинекология к любви.

Идет репетиция оркестра в музыкальном училище. Руководитель останавливает оркестр и спрашивает у первокурсника:
- Лева, ты почему форшлаг не играешь?
Тот лениво берет ноты, подходит к руководителю, спрашивает:
- Этот, что ли? А чего его играть? Он же зачеркнут!

В дореволюционном Петербурге был Театр музыкальной драмы, ставивший нередко интересные в постановочном отношении спектакли, не отличавшиеся, к сожалению, высокой музыкальной культурой. После одного из таких спектаклей дирижера Вячеслава Ивановича Сука спросили, каково его мнение. Ответ был таков:
- Когда муж расходится с женой, это семейная драма, а когда хор расходится с оркестром, это драма музыкальная.

Однажды отец Рихарда Штрауса, известный валторнист, сказал молодому дирижеру:
- Запомните, мы следим за тем, как вы становитесь за пульт, за тем, как вы открываете партитуру. Не успели вы поднять палочку, как мы уже знаем, кто будет хозяином — вы или мы.

Австрийский композитор Иоганн Штраус зашел однажды в обувной магазин. Он перемерил огромное количество ботинок, но так ничего и не купил. От огорчения он взмахнул рукой: «Я не могу у вас найти того, что ищу!» Продавец вежливо поинтересовался: «А что бы вы хотели найти, маэстро?» Штраус ответил: «Пару ботинок, которые бы скрипели в унисон».

Однажды Тосканини дирижировал симфонией, в которой арфисту предстояло один — единственный раз взять одну-единственную ноту. И арфист умудрился сфальшивить. Тосканини решил повторить всю симфонию, но, когда пришла очередь вступать арфе, музыкант снова сфальшивил. Рассвирепевший Тосканини покинул зал. Вечером состоялся концерт. Незадачливый арфист занял свое место в оркестре, стянул с арфы футляр и увидел: все струны с арфы сняты. Осталась только одна — нужная.

Однажды во время оркестровой репетиции Бюлов крикнул тромбонисту: «Форте!»
Музыкант сыграл громче, но дирижер снова крикнул: «Форте!»
Снова то же самое. Наконец, тромбонист встал и заявил:
- Все. Громче не могу.
Бюлов остановил оркестр и спокойно сказал:
- Видите ли, в этом нет необходимости. Вы с самого начала играли фортиссимо. А я просил только форте.

Сталину однажды сказали:
- Наверное, когда-нибудь одну из улиц Москвы назовут улицей Хренникова…
Сталин ответил:
- Зачем? Уже есть такая улица — Неглинка.

На исполнении симфонической поэмы Клода Дебюсси «Море» однажды присутствовали автор и известный французский композитор Эрик Сати. Когда оркестр сыграл первую часть, которая носит название «На море от зари до полудня», Дебюсси спросил своего приятеля, как ему понравилась музыка. Сати, улыбаясь, ответил:
- Около половины одиннадцатого было очень красиво.